С чего начинается скрипка
В моей жизни скрипка началась с самого детства, когда родители впервые отвели меня на концерт в филармонию. Помню, что оркестр в целом на меня, шестилетнего ребёнка, не произвёл особого впечатления. А из всех музыкальных инструментов, которые были в нём представлены, больше всего мне понравилась именно скрипка. Итак, выбор был сделан…
В занятиях музыкой меня по-настоящему интересовало лишь то, как и из чего сделана скрипка. И я ужасно хотел научиться её изготавливать. Ещё всё время мучили вопросы: как делаются выпуклые своды? за счёт выгибания тонкой пластины дерева или каким-то другим, неизвестным мне способом? как изгибаются боковины инструмента? Для меня тогда было вполне очевидно, что завиток на головке (его еще называют «улиткой») сначала изготавливают из плоской ленты дерева, а потом как-то скручивают в спираль. Если возможно так изящно согнуть боковые стенки скрипки, то почему бы то же самое не сделать и с головкой…
Поскольку меня совершенно не интересовала профессия музыканта, а ежедневные восьмичасовые занятия вообще считал для себя чем-то невозможным и неинтересным, то с окончанием музыкальной школы закончилось и общение со скрипкой. Уже позднее, когда мне было 23 года, один мой приятель, узнав о моём давнем желании обучиться скрипичному мастерству, дал мне телефон известного петербургского мастера, который нередко брал себе учеников. Я позвонил ему в тот же день. После быстрого знакомства и объяснений, откуда я взялся и что мне от него нужно, он попросил меня выполнить своеобразный тест. Нужно было взять любой нож и заточить его насколько возможно. Затем нужно было этим ножом обточить обычный карандаш, но так, чтобы конусом стал не только пишущий кончик, как мы это делаем при обычном затачивании, а чтобы весь карандаш от кончика грифеля до противоположного конца представлял собой равномерный конус.
Сначала мне показалось, что я не пройду этот важный экзамен. Но после одного испорченного карандаша, через два часа усердной работы кухонным ножом я всё же каким-то образом справился с заданием. Сразу же перезвонил мастеру и поинтересовался, когда можно к нему зайти, чтобы показать результат. Он был очень удивлён такому неистовому рвению, и уже через час я был у него дома. Так я стал учеником Владимира Якименко.
Наши занятия обычно проходили по одному часу два раза в неделю. Он мне давал несложное задание и куски дерева, из которых нужно было сделать соответствующие детали. На первых этапах даже всегда с лёгкостью делился своим инструментом: стамесками, рубанками, циклями. Я всё это приносил домой, и старался выполнить работу точно так же, как он мне показывал. Постепенно он повышал уровень сложности, показывал какие-то едва заметные штрихи, фаски и другие тонкости, которые необходимо было соблюдать в той или иной работе. Очень скоро я уже научился строгать деки. Оказывается, они не выгибались из распаренной доски, а выстругивались из массива дерева. Научился изготавливать и выгибать обечайки (боковины) на специальных формах (цулаги), подготовленных под конкретную конструкцию. Примерно за год я освоил все основные навыки и приёмы обработки дерева для заготовки разных деталей скрипки и многие виды этих заготовок уже умел довести до конечного вида.
На первоначальном этапе я обходился очень небольшим набором инструментов. С самого начала выделил для этого обычный и даже не очень устойчивый письменный стол. Весь свой первый инструментарий приобретал исключительно в хозяйственных и строительных магазинах. Мне даже в голову тогда не приходило, что есть специализированные маркеты, не говоря уже о целых корпорациях, таких как Dictum, Veritas и многих других, которые занимаются изготовлением и продажей профессионального инструмента.
Для распускания досок на деки и обечайки у меня была обычная пила по дереву. Первая плоская стамеска с пластиковой рукояткой была куплена в строительном магазине за 70 рублей и скорее походила скорее на зубило, чем на резец. Первые цикли были сделаны из малярных шпателей. Некоторыми из них работаю до сих пор, уже по привычке. Тогда же приобрел обычное точило с двумя дисками и два крупноабразивных двусторонних камня из тех, что обычно используются для правки кос и топоров. На них я пытался затачивать свои стамески, цикли и ножи. Надо сказать, это получалось вполне успешно, по крайней мере, в грубом виде обработать ими дерево удавалось легко. А для более тонких процедур у меня всегда в свободном доступе были зеркально отполированные режущие инструменты моего учителя. В числе начального инструментария были также надфили с разными профилями, старый школьный лобзик, штангенциркуль, тиски и металлические линейки (150, 300 и 1000 мм). Все остальные специальные инструменты, такие как тонкие короткие ножи для вырезания эфов (звуковые отверстия), микрометр для измерения толщин дек и многие другие, уже изготавливал себе самостоятельно.
Первыми профессиональными инструментами, которые я одновременно приобрел на первом году обучения, стали два мини-рубанка: средний (40 мм) и мелкий (22 мм). Пожалуй, это тот инструмент, без которого дальнейшие действия, связанные с построением скрипки, просто невозможны. Только с помощью таких мини-рубанков с овальным профилем подошвы можно довести обе деки, верхнюю и нижнюю, до законченного вида. Кроме выделки дек, их можно использовать практически в любых работах на кривой поверхности, когда необходимо снимать равномерный тонкий слой древесины, в отличие от полукруглых стамесок, которые снимают в основном короткую и толстую щепку. Стамеской же очень удобно работать только на первых этапах обработки заготовки деки для быстрого придания грубых очертаний будущей формы.
Эти первые мини-рубанки были кустарного производства, изготовленные из латуни каким-то фрезеровщиком. Тем не менее, они до сих прекрасно работают, и я ими постоянно пользуюсь. Позже узнал о мини-рубанках Ibex. В каталоге на картинке они выглядят очень сувенирно из-за своей немного раздутой формы. Но когда у меня появился свой собственный Ibex и я испытал его в работе, с тех пор убеждён, что именно эти полукруглые мини-рубанки можно считать венцом инженерно-инструментальной мысли. Они сделаны настолько просто и удобно, что при работе ими невольно возникает желание также стремиться к упрощению технологического процесса, при этом не только не уменьшая качества конечного продукта, но даже увеличивая его. В каком-то смысле эти мини-рубанки вышли за пределы общего представления о том, как конструктивно должны быть собраны инструменты такого типа.
Через два года кропотливых занятий меня взяли мастером по ремонту музыкальных инструментов в детскую музыкальную школу № 9 у Нарвских ворот, и у меня появилась первая собственная мастерская, в которой я уже мог разместить постоянно увеличивающийся инструментарий. Отдельное помещение для работы дало мне возможность поставить циркулярную пилу, настольный электролобзик, токарный станок, фрезер и разные ручные электроинструменты, которыми очень неудобно работать в домашней мастерской из-за огромного количества пыли, которую они производят. Теперь я мог поделить рабочее пространство на функциональные зоны, в каждой из которых выполнялся какой-то вид работ.
Годы, проведённые в музыкальной школе, стали бесценной практикой в познании самих принципов построения и ремонта разных смычковых инструментов. Очень скоро я стал ремонтировать все виды струнных музыкальных инструментов, в частности, гитары, домры и балалайки. В детских руках с музыкальными инструментами постоянно что-то происходило: съезжали струны, трескались деки, когда на них кто-то случайно падал, отлетали «головы», когда инструмент прислоняли к стене, а потом роняли на пол, ломались смычки, которыми мальчишки любят фехтовать и на которые можно опереться, всё это приходилось чинить. Сначала было очень тяжело каждый раз придумывать какие-то решения по ремонту: нужно было всё время изготавливать дополнительные приспособления, которые могли помочь в выполнении той или иной процедуры. На это уходило очень много времени и сил. Но потом я стал замечать, что большой процент одинаковых поломок постоянно повторяется, поэтому можно просто использовать те приспособления, которые остались от прошлого подобного ремонта. Наверное, это и есть постепенное обретение опыта, когда тебе уже не нужно задумываться, как произвести работу, а делаешь её, изначально зная, как должен выглядеть конечный результат. Постепенно я научился выполнять всё более сложные поэтапные реставрации, в которых требовалось не только склеить одно с другим, но еще и сделать так, чтобы восстановление утраченных частей было незаметно. Ко всему прочему, это музыкальный инструмент, и он должен сохранять ещё и хорошее звучание.
Проработав в музыкальной школе 11 лет, я открыл свою частную мастерскую, которая сейчас расположена в Петроградском районе Санкт-Петербурга. В этом месте неожиданно образовался своеобразный центр по ремонту музыкальных инструментов – по соседству с моей расположены арфовая и гитарная мастерские. Мы организовали компанию «Музыкальный мастер» и сейчас, помимо заказов частных музыкантов, производим комплексное обслуживание музыкальных учреждений и коллективов. Кроме ремонта и реставрации, занимаемся производством новых музыкальных инструментов. В отличие от фабричных, наши инструменты сделаны ручным способом с точно выверенными и подогнанными друг к другу элементами конструкции, что делает их настоящими профессиональными музыкальными инструментами для работы в оркестре и сольного исполнения.
К сожалению, в нашей стране до сих пор нет системы централизованного образования мастеров по ремонту музыкальных инструментов. Существует масса высших учебных заведений с художественной и музыкальной направленностью, факультеты искусств и ремёсел, даже отдельные реставрационные училища, но нигде не учат реставрации и построению музыкальных инструментов. Таким образом, вопрос поиска квалифицированных кадров является камнем преткновения для развития мастерской и этот вопрос приходится решать на месте: мы сами обучаем этому ремеслу. Те, кто проявляют аккуратность и дисциплинированность в работе с учебными материалами, после обучения получают уже реальные ремонтные работы и становятся полноценными мастерами.
Для стандартизации обучения и работы, мы не так давно начали производить точные шаблоны и лекала по чертежам знаменитых инструментов. Первой моделью стала скрипка Гварнери дель Джезу 1733 года, которую называют по имени выдающегося музыканта Фрица Крейслера, которому она принадлежала. Мы отсканировали подробный чертёж этой скрипки и с помощью компьютерной программы оцифровали его.
Это позволило нам на лазерном резаке изготавливать разные шаблоны из тонкого листа нержавейки и оргстекла, а на фрезерном станке с ЧПУ вырезать колодки для сборки самой формы будущей скрипки. До появления компьютеров как лекала, так и колодки делались вручную. Мастера передавали друг другу многократно перерисованные копии своих шаблонов, и с каждой новой обрисовкой, а тем более обработкой вручную толстого массива дерева (в случае с колодками) их погрешность и искажение сильно возрастали. Не говоря уже о том, сколько времени нужно было потратить на изготовление такого набора шаблонов только лишь для одной модели музыкального инструмента. Теперь этот процесс занимает несколько часов. Сейчас мы работаем над выпуском такого же набора шаблонов и колодок для сборки модели виолончели Страдивари под названием «Давидов» (1712 г.).
Сами чертежи легендарных инструментов в масштабе 1:1 можно приобрести у многих специализирующихся зарубежных компаний, а шаблоны и лекала некоторых из таких чертежей уже появились у компании Dictum. Мы же, в свою очередь, первыми в России начали производить не только такие точные шаблоны, но и скрипичные колодки. Например, у Dictum представлены пока только для сборки гитар. Кроме того, стоимость наших шаблонов ниже, чем у зарубежных аналогов.
С помощью таких стандартизированных шаблонов и колодок время на изготовление одного музыкального инструмента значительно сокращается, что также и облегчает процесс обучения этому ремеслу. Так что у нас теперь скрипка начинается с точного лекала.
Поделиться
Публикации
Интервью
Художественный руководитель выставки скрипичных мастеров, рассказал о том, как рождаются скрипки, и о секретах тех, кто их делает.
События
О предстоящем сборе творцов редкой профессии рассказывает художественный руководитель выставки, скрипичный мастер и реставратор Рафаил Ароев.
Интервью
Подробнее о выставке скрипичных мастеров, прослушиваниях и тонкостях профессии рассказывает художественный руководитель проекта, скрипичный мастер и реставратор Рафаил Ароев.
Видео
Рафаил Ароев и Михаил Горонок в эфире радио «Эхо Петербурга» в программе Волшебная гора.